Электрогусли
Батарея чугунными ребрами мягко давит на сину и приятно греет. За клеенчатым столом с нелепым гастрономическим настюрмотром стоит Н-литровая бутылка для самогона с хорошей водкой внутри. Сидим с Димой обсуждаем тонкий английский юмор, Дима человек на лице которого всегда блуждают эмоции вспомнинает что-то из детсва, каие-то истории, сериалы увязывая это всё с наше тематикой, при этом ловко очищая маринованые помидоры от пленки. Я вспомнаю его детсво, будучи ребенком катал на спине кошку по дому и откуда только брался этот неутомимый детский задор, эта энергия с которой он таскал Тишку на себе часами! По пути что-то сооружал из валяющихся предметов, придумывал находу, разговаривал с котом, а тот в свою очередь сидел покорно на рубашке как раджа на слоне моргая своими глазами. На кухне что-то готовила его мама, былотакое ощущение словно там готовил целый цех, целая ресторанская кухня, играло радио трёхпрограммника. Шкварчало и шипело. Солнце заливало комнаты, на улице много снега, зима но в эти зимние -10 теплее чем осенью в +5. Сейчас такая же погода, пьём водку с Димой продолжаем светскую беседу раскрывающщую всю его запутаную сутьэтого самого английского юмора. Внезапно распахнулась дверь и на пороге появилась мама Димы, лицом словно уставшая после каторжных работ, невысокая женщина в возрасте, деревенский учитель. Никанора Алексеевна! успел только сказать я странным голосом. Выгяладела она словно псоле инфаркта, на лице жуткая скорбь и опустение души. Я почувствовал как Дима проглотил целиком помидор и как он со скрежетом опускался по его глотке. Мы оба подскочили и подбежали к Никаноре Алексеевне. Та запыхавшись произнесла - "фортепьяно" и разревелась. Мне стало понятно что это не инфаркт, а что-то пострашнее.. например фортепьяно. Она любила музыку, школа была деревенской, но невольно с музыкальным уклоном, музыку любили все и учителя играли на инструментах, поэтому совмещали работу в кабинете музыки с превеликим удовольствием. Старое пианино не подлежало восстановлению, новый инструмент вот-вот должны были привезти, а тарый куда девать? Он давно пылился по складам, по сараям летом, никто его не брал да и кому он нужен был. Оставлаось только на свалку. Но ведь Никанора Алексеевная отыграла на нём столько лет, он связывал ей с произведениями появляющимися из-под её пальцев многие годы. Да и её отношение к музыке. Пускай оно столо бы на складе и сгнило там, но зачем выкидывать на мусорку? сокрушалась она в плаче, мы с Димой трезвея на глазах поделать ничего не могли, крамольная действительность уничтожала лирику, убивая душу бессердчено. Пить уже не хотелось, я отчего-то, а точнее от водки расувствовался и пошёл посмотреть на мусорку пока Дима утешал мать. НА свалку тащили пианино трое засаленых работяг, тащили почему-то на веревках, зрелище было не из приятных. Почти сразу подтянулась ребетня на глазах разбирающая инструмент на запчасти, подтянулсь дачники и садоводы, которые отогнали оч сердито детей и деловито занялись тем же взломом инструмента. Я постояв в стороне подршёл ближе, не знаю почему но я тоже поучавствовал в разграблении, вытащил дэку, которую впоследствии испоьзовал для гуслей. Почему-т Никанора Алексеевна сказала что я пересадил сердце от человека собаке, но всё-равно поблагодарила, что хотя бы так реинкарнировал клавишного старика. Самому дэку для гуслей у меня не получалось изготовить, несмотяр на то что древисины было навалом вокруге, так что эта подошла в самый раз и мне казалось придала какое-то траурно-философсткое звучание. Позже мы поставили звукосниматели на гусли и экспериментировали под водку новый жанр. После этой истории я уверовал что у инструмента есть душа, ну у моих электрогуслей она точно была...

